Газета Радио Радио Радио Радио Радио

Старый доктор

Вспомнить о замечательном докторе Григории Леонтьевиче Махитарове нас заставило письмо, которое в редакцию «10-го канала» принесла Людмила Ивановна Свистун. Наша читательница очень благодарна этому врачу, как, наверное, и многие другие его пациенты. И сегодня мы с удовольствием рассказываем о нём. Тем более что 25 ноября доктору-урологу Махитарову исполнится 87 лет. Поздравляем!


Старый доктор, известный медицинскому миру Кубани уролог, варил суп.

На небольшой веранде, приспособленной под кухоньку, кипело варево и витал вкусный запах мяса и специй. На подоконнике, рядом с кастрюлей, в очерёдности – что за чем бросать – стояли баночки с нарезанной морковью, картошкой, луком. Доктор любил делать всё последовательно и обстоятельно. К этому его приучили профессия и сама жизнь. За пятьдесят лет врачебной практики он исцелил множество больных как хирург и кабинетный доктор. Он врачевал по-настоящему, был сердечным, добрым, отзывчивым человеком, и за это его любили пациенты. Краевые урологи уважали, называя за высокий профессионализм районного коллегу профессором. Хотя ни о какой научной степени речь не велась. Единственный, кто его недолюбливал, – медицинское начальство. И причина была одна – строптив характером, прямодушен, доктор не умел прогибаться и лукавить. И не умеет. Зато всегда был честен.

В станице о нём до сих пор ходит байка, рассказанная цыганом: как доктор того оперировал, вылечил и в благодарность не взял ни денег, ни золотого кольца. Оставить себе такую вещь по закону племени цыган не мог, в расстройстве кольцо пропил («А шо було робыть?») – и попал опять в урологию. Смех и грех, конечно, но всё это в прошлом. Теперь известный доктор Махитаров варит свой стариковский суп и живёт один. Его не забывают дети и внуки, навещают друзья, наведываются за советом коллеги, изредка заезжаю я, хотя вспоминаю старика часто.

Сегодня вот, под Новый год, опять заглянул к доктору и застал его за поварским делом.

– Григорий Леонтьевич! Можно поздравить Вас с наступающим Новым годом как член партии члена партии? – говорю я с порога.

Доктор чувствует в моём голосе подвох, но шутки не улавливает, жмёт мою руку и произносит:

– …А я ни в какой партии, Степан Павлович, не состоял и не состою.
– Ну как же, при социализме было две партии: КПСС и «не КПСС». Мы с вами куда входили?
– А-а,- смеётся он. – Да-да, в «не КПСС».
Он засыпает в суп овощи и заходит следом, шаркая чунями.
– Вот, – ставлю я на стол бутылку домашнего вина. – Получилось такое, как Вы любите.
– Красное?
– Красное. Со вкусом и послевкусием.
– Тогда пробуем, пятьдесят граммов могу себе позволить.

Он идёт в комнату за рюмками. Доктор живёт в своём старом доме с обвалившейся местами штукатуркой и покривившимися ставнями. Из всего хозяйства у него большой серый кот, который неизвестно где шастает, и пчёлы. Пчёлы сейчас спят. Пчёлы – это жизнь доктора. В прямом и переносном смысле. Он их держит давно, много лет, сколько – точно и не помнит. Как человек сельский и коренной кубанец, он с детства любит этих махоньких трудяг, и его пасека ему всегда хорошо помогала. За мёд он купил когда-то себе «Волгу», которую потом украли, за него же построил хороший дом. Было это в конце социализма, и райком КПСС ещё успел попортить доктору нервы вопросом: «На какие средства строитесь?». Знали, что взяток уролог не берёт – самих же смотрел, знали про пчёл, а всё равно прорабатывали члена «не КПСС». Властью были. Теперь тот дом в сравнении с особняками новых бонз, осевших в станице, – скромная хатёнка, хотя кирпичный. Но для доктора он хорош и дорог, при нём есть кухонька, которую доктор себе определил на старость. Думал, сын закончит мединститут, женится, и будут они работать в одной больнице вместе, а потом придёт старость, будет он доглядывать внуков, жить в своей кухоньке, читать любимые книги… Хоть в старости побудет счастливым.

Всё так и вышло: дом построил, сын Серёжка выучился, стал глазным хирургом (редчайший специалист для села!), женился на кардиологе, и район обрёл двух замечательных молодых врачей, которым не нужно было жильё. Серёжка стал работать в глазном отделении, маленьком, всего на две палаты – один он там врачевал, и во всём крае заговорили: «Какая в Каневской больница! Там даже глазной хирург есть!». Пациенты его полюбили сразу – Сергей Григорьевич манерой общения, характером очень походил на отца. И старый уролог всему этому был рад, он даже начал чувствовать себя счастливым.

Но счастье его и надежды на старость одним махом погубил новый главный врач – закрыл глазное отделение, по его мнению, за ненужностью. Сыну, чтобы не потерять профессию, пришлось уехать в Краснодар, район лишился двух хороших врачей, а больным теперь приходится лечить глаза у того же доктора Сергея Махитарова, но в крайцентре. А старый доктор остался сам в своём старом доме…

Доктор ставит на стол рюмки, выключает газ – суп готов, и садится за стол.

Мы пробуем по рюмашке за старый и новый год, за то, что живы, и я спрашиваю старика:

– Как Вам, не скучается?

В прошлый раз на подобный вопрос доктор показал мне интеллектуальную мышеловку собственной конструкции – допекла мышь. Однако серую он не поймал – слишком умное получилось приспособление для глупой мыши. Теперь доктор вместо ответа пошёл в спальню и принёс кипу книг.

– Смотрите, Вы разбираетесь, правда, хороши?

Историческая, занимательная литература, повесть об амазонках.

– Выписываю по почте, по каталогам одной фирмы. И читаю с наслаждением!

Читает он с большой лупой, зрение посадил на операциях, но я, зная это, подбадриваю старика.

– Но вы знаете, связь с фирмой в последнее время я решил разорвать, – продолжает он и приносит пачку пронумерованных писем фирмы, на которых в последовательности пропечатаны мнимые выигрыши доктора – от сорока тысяч рублей до полутора миллионов.
– Что, не хотите полтора «лимона»? – шучу я.
– Не хочу. Я никогда не хотел незаработанных денег, а эти деньги, я понимаю, виртуальные.
– Правильно понимаете.
– Да, и я им на каждое письмо ответил, что не хочу таких денег, а они шлют и шлют, с меня почтальонки уже смеются, мол, когда же вы, Григорий Леонтьевич, получите свои миллионы? Дошли, понимаете, до того, что прислали письмо от ясновидящей, которая видит мой выигрыш со многими нулями…
– А Вы что ж?
– Ответил, что я врач с пятидесятилетним стажем и в ясновидение не верю. Прошу мне глупости не писать. Потому и хочу разорвать отношения.
– Да не тратьте вы деньги на конверты и время, просто игнорируйте их и всё.
– Извините, Степан Павлович, так не могу, привык уважать людей.

Ах, милый старый доктор. Уйдёт ваше поколение людей порядочных, обязательных и честных, потом наше – братьев ваших меньших, и кто тогда скажет и поймёт эти слова: «Извините, привык уважать людей»?

В дверь кто-то скребётся. Доктор открывает и говорит:

– Что, Котофей Василич, супчик унюхали-с? Того и явились домой? Спасибо вам, спасибо, что не забываете хозяина.

Кот делает небрежно «Мря-а-ам» и запрыгивает на свободный стул.

– Вот так и живёт старый доктор, уважаемый Степан Павлович. Вот так, – произносит он и глядит куда-то мимо меня…

Степан Деревянко
2010 год
«10-й канал» № 46
Фото Дмитрия Джуры

Читайте также